ВЛАДИМИРА Кузьмина популярность, кажется, ничуть не
испортила.
И в разговоре он не заносчив, не капризен, не груб.
В общем, человек как человек.
-
Владимир, знаю, что вы не любите отвечать на вопросы
о личной жизни. Но однажды вы сказали буквально следующее:
"Я не хочу светиться семейным дуэтом. Люди очень
ревнивы и злы по отношению к чужому счастью".
Это, наверное, и есть объяснение вашей нелюбви к такого
рода вопросам?
- Я не считаю,
что все люди завистливы и злы. Но я суеверный человек.
И если есть в жизни что-то хорошее, лучше не говорить
об этом. А делать себе рекламу за счет личной жизни
мне просто противно. Я считаю, что артист должен показывать
свое творчество, а не порождать вокруг своего имени
сплетни.
- Что вам
нравится из отечественной музыки?
- Нравятся всякие
смешные группы, которые делают смешные тексты. Но
они, как правило, кроме этого, больше ничего не умеют
делать. А так нравятся Майк Науменко, "Воскресенье".
"Блестящие" нравятся! Я, если честно, не
смотрю телевизор и не слушаю эстраду. Я больше, чем
музыкальные передачи, люблю новости смотреть. Там
хоть какой-то детектив происходит...
- Рок у нас
часто ассоциировался с песнями протеста. Вы же, кажется,
писали... Как в песне у Башлачева? "Я люблю оттого,
что болит? Или болит оттого, что люблю?"
- Я никогда специально
песни не сочинял. Они просто приходили в голову. То,
что больше трогает в данный момент, я и воспроизвожу.
Но сначала и у нас в "Динамике" были
песни протеста - против режима, но с юмором и приколами.
Потом появилось очень много самодеятельных групп,
которые просто задавили своей похабщиной. И я захотел
сделать немножко другой "протест" - запел
песни о любви. Кто-то стал называть нас попсой. Сложился
такой стереотип: если поют какие-то гадости, это рок-н-ролл,
а если про любовь - то уже эстрада. Но я думаю, что
все мировые рок-н-ролльные песни основаны на каких-то
более простых чувствах, нежели на протесте против
мировой несправедливости.
- Вас, наверное,
больше всего обвиняли в попсовости после того, как
вы спели дуэтом с Пугачевой "Две звезды"?
- Ну да. Мне
в тот момент это было интересно. Я выступал просто
как певец. Хотя было интересно и сочинять песни не
только для себя. Для Аллы Пугачевой я написал
достаточное количество песен, за которые мне совершенно
не стыдно. Песню "Надо же" написал
почти на спор - ради спортивного интереса. Но когда
на наши концерты стали приходить люди, которые не
разбирались в том, что мы делали, мне стало тяжеловато.
Пришлось совсем утяжелить нашу музыку - выпустили
пластинку "Смотри на меня сегодня".
А "Слезы в огне" - это уже был почти
психоделический хард-рок с коммерческим уклоном. В
результате все поклонники Пугачевой от меня
отвязались.
- Однажды
вы сказали, что родились не для того, чтобы покорять
Америку и Англию. Но ведь когда-то хотелось?
- Честно говоря,
такого желания не было. Сама мысль казалась невозможной.
Я, с одной стороны, люблю летать в небесах, а с другой
- всегда могу остановиться. Самое смешное, что у меня
сейчас заключен контракт с одной лондонской компанией,
и скоро выйдет мой альбом на английском языке. Если
бы десять лет назад мне сказали, что я запишу пластинку
в Ливерпуле, я, наверное, был бы самым счастливым
человеком. Но начали что-то предлагать, когда мне
стало все равно. Так уж жизнь устроена: когда тебе
что-то безразлично, тогда почему-то и получается.
Но я сознаю, что здесь моя музыка какой-то части населения
просто необходима. В западной же публике я не нуждаюсь.
Да и я ей не нужен.
- Кстати,
вы же в Америке бросили курить?
- Я очень сильно
концентрировался на том, чтобы действительно чего-то
добиться. В последнее время мы играли в клубах по
четыре с половиной часа шесть раз в неделю. Нужно
было элементарное физическое здоровье. Поэтому и пришлось
бросить. Это, наверное, самое главное из всего, что
я сделал в жизни.
- Там же и
к питанию стали по-другому относиться: еда без холестерина,
водичка из бутылок?
- У нас в коллективе
до сих пор идет борьба по этому поводу. Но это можно
регулировать, лишь когда живешь на одном месте. На
гастролях нормально питаться невозможно. Приходится
и спиртные напитки употреблять. Иначе просто не выживешь:
шестнадцатичасовые переезды на автобусах, стрессы.
Да и люди жаждут общения. Наш человек почему-то так
устроен, что если с ним не выпьешь, начинает обижаться:
"Ты крутой! Ты меня не уважаешь!"
- Вам приходилось
петь под фонограмму? Проблем синхронности артикуляции
с записью не возникало?
- Есть мастера,
которые делают это прекрасно. Даже тексты записывают:
"Здравствуйте, дорогие друзья!.." Но мы
на концертах никогда не выступали под "фанеру".
Однажды сломал палец наш басист. Но и тогда играл
одним пальцем. Потому что мы решили: лучше пусть будет
хуже живьем, чем "хорошо" под "фанеру".
У нас просто нет фонограмм. Петь же под студийную
запись - абсолютно смешно. Впрочем, так делают. Странно,
что люди это воспринимают. Мы, конечно, развлекаем
народ, но не до такой же степени клоуны! Если бы надо
было просто рот открывать, я бы от стыда умер.
- На ваших
концертах иногда возникает ощущение, что вы стесняетесь
зрительского признания. Словно робеете. Или я ошибаюсь?
- Я ничего специально
на сцене не делаю. Наверное, есть такое чувство...
Обычно, когда меня начинают хвалить, мне всегда становится
стыдно. Даже не знаю, почему.
