Два
года назад Владимир Кузьмин принял твердое решение
стать холостяком-отшельником: построить за городом
дом, чтобы в полном одиночестве сидеть и сочинять
музыку. Однако — не вышло. Кузьмин — к своему великому
удивлению! — влюбился. Осенью прошлого года сыграли
свадьбу. С появлением 19-летней Кати жизнь музыканта
пошла по другим законам. «Я впервые женился по любви»,
— признается Владимир. И это в его 46 лет.
— Возможно, об этом не очень-то корректно рассказывать,
— говорит певец, — но все предыдущие разы к браку
меня приводила не любовь, а какие-то обстоятельства.
То нужна была московская прописка, то хотелось пожить
в Америке. Словом, то одно, то другое...
— Сколько раз вы были женаты?
— Официально — два. Первый раз на поэтессе Татьяне
Артемьевой, второй — на американке, фотомодели из
Лос-Анджелеса Келли Корзон.
— Все четверо ваших детей именно от этих браков?
— Нет, не все. Трое детей — Лиза, ей сейчас 23 года,
Степан, ему 18, и шестнадцатилетняя Соня — от первого
брака. Еще одна дочь — пятнадцатилетняя Марта — от
женщины, с которой я не был расписан, мы жили гражданским
браком.
— Какие у вас отношения с бывшими супругами?
— Абсолютно никаких, но всех детей, хотя они и живут
отдельно от меня — кто самостоятельно, кто со своей
матерью, содержу я.
— С детьми часто встречаетесь?
— У нас нет какого-то строго заведенного графика.
Ребята могут приехать ко мне в любое время, когда
хотят и на сколько хотят.
— Чем дети занимаются?
—
Лиза, Степан и Соня — музыкой. Степан даже создал
уже свою рок-группу. А Марта мечтает о профессии радиоведущей.
Кстати, Степан хотел стать адвокатом, но я отговорил
его. Ведь в музыке мне будет проще ему помогать.
— С Катей детей не планируете?
— Пока нет. Хочется побыть вдвоем. Ведь если появится
ребенок, мы не сможем с Катей уделять друг другу все
свое внимание, все свое время.
— Вы что же, не расстаетесь ни на минуту?
— Практически так и есть. Мы все делаем вместе. Читаем
одни и те же книги, смотрим одни и те же фильмы, вместе
отдыхаем, занимаемся хозяйством, даже на гастроли
ездим вместе... Понимаете, я всегда был эгоистом.
Моя работа, моя музыка для меня всегда стояли на первом,
впрочем, как и на втором и на третьем месте. Все остальное
— на месте десятом. Включая, кстати, и семейную жизнь.
Когда-то, очень давно, я понял, что артистом я, наверное,
неплохим стану, а вот хорошего семьянина из меня точно
не получится. Как бы то ни было, таков был мой выбор,
и, не появись в моей жизни Катя, все бы так дальше
и продолжалось. Катя буквально заставила меня посмотреть
на мою жизнь по-другому. Мне захотелось нормальных,
человеческих, глубоких отношений.
— То есть, иными словами, вы устали быть заправским
плейбоем, Казановой?
— Честно говоря, я им никогда и не был.
— Как так! О ваших умопомрачительных амурных похождениях
ходят легенды, будто бы вы никогда не пропускали ни
одну понравившуюся вам даму...
— Чепуха все это. Выдумки недобросовестных журналистов,
любяших делать из мухи слона. Во всем этом есть лишь
часть правды. Да, из-за популярности мне никогда не
надо было напрягаться — соблазнять кого-то, увлекать...
Но я этим не пользовался. Поскольку меня никогда не
привлекали случайные связи, так называемые романы
на ночь. Когда кто-то из друзей, знакомых рассказывал
мне дикие истории о десятках соблазненных девушек,
меня всегда это коробило. У меня самого мимолетных
отношений с женщинами никогда не было, а были отношения,
которые длились достаточно долго, годами. Спросите
тех, кто меня хорошо знает, и вам скажут, что во время
гастролей, после концертов, практически все ребята
из моей группы шли в бар, ресторан снимать, как говорится,
девушек. Я же отправлялся в гостиницу, брал в руки
гитару и играл. Может, поэтому я и добился чего-то
в музыке...
— С кем из женщин, Володя, вы расставались наиболее
тяжело? С Аллой Пугачевой?..
— Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. Что
было, то прошло. Поймите, я абсолютно не стыжусь своей
прошлой жизни, но сегодня у меня совершенно новая,
другая жизнь. И мне совсем не интересно предаваться
каким-то воспоминаниям. Что касается Аллы, то я вообще
не знаю, кто сделал из нас мужа и жену. Мы никогда
ими не были. Мы были просто очень хорошими творческими
партнерами.
— Хорошо. Но в свое время, в середине 80-х, когда
вы с Аллой Борисовной вдвоем исполняли песню «Две
звезды», казалось, что так страстно петь могут лишь
люди, которых связывает не только творчество...
— Кстати, весной 2000 года я подарил Алле на день
рождения песню, которую мы надумали вновь исполнить
дуэтом на Рождество. Но что-то не получилось: Алла
была занята, я уехал на гастроли. Словом, в результате
решили отложить ее до будущих времен. Хотя, откровенно
говоря, иногда мне кажется — хорошо, что у нас ничего
не получилось с новой песней. Ведь того дуэта, когда
мы пели «Две звезды», не превзойти.
—
Любопытно, какую роль зта легендарная песня сыграла
в вашей судьбе?
— Двоякую. С одной стороны, у меня появилось немало
поклонников, кто благодаря этой песне, исполненной
вместе с Пугачевой, узнал о моем существовании. С
другой — после той песни от меня отвернулась часть
моих почитателей, знавших Владимира Кузьмина как рок-певца.
Словом, мне потом пришлось здорово попотеть, чтобы
доказать, что я — сам по себе творческая личность.
— Очень интересно. Нe из-за этого ли тогда вы с
Aллой Борисовной и расстались?
— Нет. причин было много. Это — лишь одна из них.
— Володя, практически все свои песни вы создаете
сами — и слова пишете, и музыку к ним. Что, никому
не доверяете?
— Не доверяю. Рождение песни для меня — процесс слишком
интимный, чтобы делать это коллективно, сообща. Лишь
на последнем этапе, когда надо все смикшировать, я
подключаю к работе инженера. А так обожаю рано утром,
часов с восьми, уединиться в своей студии, сесть за
компьютер, разобраться в какой-то новой музыкальной
программе, раскопать новый звук, найти новый ритм.
Вы даже представить себе не можете, как все это меня
заводит. Я буквально вхожу в раж!
— Какой вы, однако, азартный человек!
— Исключительно когда дело касается музыки. Казино
же, скачки, собачьи бега, петушиные бои меня совершенно
не интересуют.
— А как вы относитесь к спиртным напиткам?
— Спокойно. Крепких практически не пью. Что могу себе
позволить, так это выпить во время застолья немного
пива или вина.
— Значит, творите вы без «допинга». Вам легко пишется?
— По-разному. Но свои лучшие песни я, как правило,
сочинял быстро, буквально за несколько минут. «Симона»,
например, которая до сих нор вызывает большой ажиотаж,
была создана за 20 минут. Любопытно, что, когда я
над ней работал, в студию зашла Алла и, услышав песню,
тут же сказала, что не сомневается, что она станет
хитом.
— Сколько же за 20 лет своей творческой карьеры
вы создали песен?
— Более двухсот.
— Не устали?
— Откровенно, немного подустал. Но это — единственное,
что я умею делать. И поэтому по-прежнему ежедневно,
как солдат, встаю в восемь часов утра (кстати, во
сколько бы ни лег спать, пусть даже в три-четыре часа
ночи) и направляюсь в студию. Наверное, это уже привычка,
но привычка, от которой я до сих пор получаю удовольствие.
Возможно, не такое острое, как раньше, но по-прежнему
яркое.
— Откуда такая уверенность, что больше ничего не
умеете делать. Что-то пробовали?
— Пробовал. Решил как-то заняться бизнесом — надумал
открыть в Москве магазин музыкальных инструментов,
но из этой затеи ровным счетом ничего не вышло. Суровая
реальная жизнь показала, что деловой хватки у меня
нет и в помине.
— Деньги свои, стало быть, зарабатываете выступлениями
на сцене. Сколько
концертов даете в год?
— Много — порядка 160. Чуть ли не каждые выходные
выступаю в Москве в том или ином ночном клубе, езжу
с концертами по России, Беларуси, Украине... Выезжаю
также и в дальнее зарубежье, туда, естественно, где
проживают наши бывшие соотечественники: Израиль, Германия,
Финляндия, Швеция, Америка.
— Деньги в долг можете дать?
— Кому? Вам?
— Да нет. Вообще.
—
Раньше давал легко, но с некоторых пор перестал это
делать.
— Понятно. Деньги сейчас вам и самому чрезвычайно
нужны, ведь у вас молодая жена...
— Дело не в этом. Катя, к слову, весьма разумный человек
и не теребит меня постоянными капризами, типа: хочу
замок на острове, хочу личный самолет, хочу то, хочу
это и так далее. Катя счет деньгам знает, ведь она
у меня ко всему прочему студентка Московского университета
экономики, статистики и информатики. Просто сегодня,
когда даешь кому-то взаймы, деньги нередко обратно
не возвращают.
— Так и разориться можно!
— Разориться не разориться, но неприятно. Хотя, если
так все-таки происходит, я предпочитаю не тратить
ни времени, ни нервов на то, чтобы вернуть свои деньги.
Лучше дам концерт или несколько концертов и — успокоюсь.
— Кроме роскошного кольца с бриллиантами чем еще
порадовали Катю после свадьбы?
— Из крупных приобретений — норковой шубкой до пят.
— Катя каждое утро тоже встает вместе с вами в
восемь утра?
— Нет, конечно. Она просыпается позже...
— ...Спускается к вам в студию, целует вас. и вы,
взявшись за руки, идете завтракать?
— Почти так. Целуемся, кстати, мы без конца. Даже
если расстаемся в течение дня на несколько минут.
Сидим мы, допустим, в одной комнате, мне вдруг понадобилось
за чем-то выйти. Возвращаясь, первым делом я целую
Катю. Так же делает и она, если куда-то выходит. И
это — не игра. Это — уже традиция, возникшая сама
собой от полноты наших взаимных чувств.
— Вы
полагаете, что так будет всегда?
— По крайней мере, мы в это верим. И будет так всегда
или нет — все, в конце концов, зависит только от нас
самих. Во всяком случае, мы оба хорошо понимаем, что
любовь — это колоссальный труд, что сохранить ее можно
только постоянно заботясь друг о друге. Изо дня в
день, а не от случая к случаю.
— Володя, у вас о любви много песен. Говорят, чуть
ли не каждая из них посвящена конкретной женщине,
с которой вас сводилa судьба. «Я не забуду тебя никогда»
— Келли Корзон, «Небесное притяжение» — Вере Сотниковой...
— Это — еще один миф обо мне, рожденный буйной фантазией
журналистов. Знаете, я уверен, что лишь плохие писатели,
поэты пишут о себе, о своей жизни и о своих чувствах,
переживаниях. Я же никогда этого не делаю. Та же "Симона"
— это собирательный образ девушки, сводящей всех с
ума, а не некая латышка, в которую, как утверждают
некоторые, я был безумно влюблен.
— А не скучно вам с Катей так уединенно жить: на
светских раутах вы не появляетесь, в казино не ходите,
ужинать тоже предпочитаете дома. Да и сам дом-то находится
в пятидесяти километрах от Москвы...
— Да ну что вы! За свою жизнь в рок-музыке я наслушался
столько грохота, что сейчас, кроме тишины, мне, кажется,
больше ничего и не надо. Я порядком устал от людей,
от так называемого светского общества, от ненужного
общения с малознакомыми персонажами. Я рад, что Катя
полностью поддерживает меня в этом. Она — человек
домашний. Что же касается нашего дома, то расположен
он в чудном месте, где тишина прямо-таки абсолютная.
Катя просто обожает это место. Кругом еловые леса,
совсем рядом протекает Истра, воздух — упоительный.
Одно слово — природа!.. Но если вдруг нам становится
скучно, знаете, что мы делаем? Надеваем с Катей специальную
экипировку, я вытаскиваю из гаража один из своих мощных
мотоциклов, и мы, оседлав его, отправляемся на прогулку
по несказанно красивым окрестным местам. Хандру как
рукой снимает. Мозги вмиг проветриваются!
